Twilight: you're my heroine now

Объявление

Добро пожаловать, Незнакомец. Заходи, присаживайся. Может, тебе предложить горячего чаю? Или крови? Отбрось все сомнения, погрузись с нами в Сумеречный мир, созданный С. Майер. Выбери, чью сторону займешь, и, может, именно ты приведешь ее к господству.

Система игры: эпизодическая
Игровое время: август 2012 года
Рейтинг игры: NC-17 (18+)

АДМИНИСТРАЦИЯ

Jane | Demetri

18.09.2018г. В ожидании первой большой чистки форума, запланированной на 22-23 сентября, претерпели изменения правила форума. Пересмотрены пункты, касающиеся максимального количества эпизодов на одного игрока, очередности в массовых отыгрышах, игровой активности и лоу-отсутвия.

Подготовлен список неактивных игроков, у которых все еще есть время исправить ситуацию. На днях будет вывешен список неактивных и неактуальных эпизодов, поэтому просмотрите внимательно свои игры.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Борись против ночи под покровом ее тьмы


Борись против ночи под покровом ее тьмы

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Борись против ночи под покровом ее тьмы
Казалась так холодна
Луна на небе рассвета,
Когда разлучались мы.
С тех пор я не знаю часа
Грустнее восхода зари!

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2018/09/8b87e85ceeb58f1edcc3aed7206e89ec.gif

Дата:
конец сентября 1812 года

Место:
Кёнигсберг

Действующие лица: Деметрий Вольтури, Кейт Денали
Краткое описание:  Есть какая-то связь между теми, с кем расстаешься, и теми, с кем встречаешься.
Дополнительно: мир погрузился во тьму ночи, лишь костёр в самом сердце леса нарушает привычную тишину

Отредактировано Kate Denali (2018-09-13 13:15:23)

+3

2

Война всегда пахла одинаково, и не важно, насколько люди изощрялись за прошедшие века в умении убивать; смрад дыма, немытых тел и горечь костров – всё это оставалось неизменным. Я потянул носом воздух и поморщился, решив не заходить в город – Кёнингсберг был, конечно, очарователен, как и прочие немецкие города, но вот только ничего немецкого видеть и слышать мне совершенно не хотелось. Челюсти сжались так, что заболели зубы. Я направился прочь – спешить в Вольтерру было незачем. И не к кому. Стало тоскливо, тошно. Ноющее ощущение пустоты, пожалуй, уже привычное и знакомое. Происходившее со мной, да и с Хайди – неправильное, неразумное и просто-напросто бессмысленное, однако всё повторялось с завидной регулярность. Которая эта была по счету попытка? Пятая? Или же шестая, если считать самую первую? Мы неизбежно разбегались по углам, словно облитые водой кошки, чтобы потом сойтись вновь. Конца и края этому не было, во всяком случае, я бросил разгадать причины дьявольского маятника наших чувств ещё два столетия назад и теперь принимал всё как данность. Без неё мне было невыносимо, до безумия скучно, а с ней – всё также до безумия и невыносимо – жарко. Я раз за разом сгорал дотла, до самых углей и отупляющего равнодушия, чтобы затем вновь вспыхнуть, стоило ей лишь оказаться рядом. Утешало одно – взаимность. И раскалённая плеть, которая неизбежно протягивала меня, ударяла также и по Хайди, отчего я испытывал звериное удовлетворение, тёмное и жадное. Финал наших отношений всегда представлял собой одно и то же – игру, в которой мы пробовали друг на друге остроту зубов и силу яда. В этом раз повезло мне. Только вот победа имела отчего-то привкус пепла, что так неприятно горчил на языке.
Стоило признать и другое – больными мы были оба. Одинаково больными и искорёженными, изломанными. Волчонок, которого я встретил три сотни лет назад, заточил клыки и когти, став свирепым зверем. Равным ли мне? Я не знал, но иногда мне виделось в Хайди собственное отражение. И, может быть, причина всему – наша чудовищная похожесть? Злость подняла голову, норовя ужалить гордость. Эта женщина оставила во мне неизгладимый след, который я не сумел вытравить за прошедшие две сотни лет – все другие после неё казались пресными, как церковных хлеб. Чёрные мысли. Кровавая пелена ярости.
Нет, возвращаться мне не следовало. Пока что. Убью ведь.
Старый лес спал, убаюканный неожиданным для конца сентября теплом; через переплетение ветвей, сбросивших пёстрое одеяние ещё в начале месяца, проглядывал серп новорождённой Луны. Чёрный небосвод, вытканный серебром. Я остановился, вдыхая и выдыхая воздух, напоенный ароматом прелой листвы. На много миль вокруг – лишь звери да крестьяне, нашедшие со скотиной убежище по отдалённым вескам; одиночество, знал я, вернёт мне утраченное равновесие. Когда же я вернусь…
…игра начнётся сызнова. Ничего не менялось, но менялись мы сами, становясь хитрее и расчетливее. О, Хайди приготовит мне достойное наказание – иного просто не могло быть, но даже яд из её рук сладко пах травами. Сжал и разжал пальцы. В который раз после нашего с ней знакомства мне захотелось хорошенько себя ударить. Ныло, зябко тянуло внутри, неудобно ворочалось незнакомое мне чувство. Пустота разрасталась, грозя превратиться в разрушительную силу – я ведь скоро стану искать, чем её заполнить. Дар отозвался на настроение, рассыпался сияющей паутиной нитей; всё это – добрая добыча, и никто не сможет меня остановить. Не за тем ли я любовно взращивал чужую ненависть и оставлял в живых врагов? Смерть и кровь, быть может, заполнят червоточину… и с каждым разом смертей и крови требовалось всё больше, а я уже не мог испытать полного насыщения. Когда-нибудь опостылят и они, знал я. Наступит пора пресыщения. Останется лишь пустота.
Одиночество не успокаивало, напротив, прикасалось к оголённым нервам раскалённой проволокой. Вернуться. Разорвать. Растоптать. Я сжал виски пальцами, точно от сильной боли, и глухо зарычал. С каждым разом – всё хуже и хуже. Не было тепла.
С меня, словно со змеи кожа, слезала маска цивилизованности, обнажая истинную суть.
Я вскинул голову, точно пёс, взявший след – не запах, а гораздо более надёжное средство; не осталось ничего, ни единого чувства, кроме дара – Алек давным-давно научил меня глушить внешние раздражители. Быть не может. Хмельная радость ударила в голову, пусть это чувство было совершенно бессмысленным – Катерине не избавить меня от ноющей пустоты в груди, но, может, ей под силу не позволить мне сорваться? Плащ взметнулся за спиной крыльями летучей мыши. Нас разделяло не так уж и много; жадная тьма внутри не растаяла, лишь отступила на время, но эта ночь уже не будет наполнена волчьей тоской. Я был странно привязан к Катерине, с которой нас соединяло столь же много, сколь и разделяло. Парадокс. Знакомство, протянувшееся сквозь человеческую жизнь и перешагнувшее черту бессмертия. Мы, наверное, не были друзьями в общепринятом смысле слова, как и не были особенно близки, но с ней я мог позволить себе небывалую роскошь – быть откровенным без осуждения. Наши разговоры никогда не касались жизни кланов или событий в мире бессмертных; кроме того, наши отношения, весьма запутанные и любопытные, избежали, казалось бы, неотвратимой пошлости. Жизнь развела нас с ней по разные стороны, однако мы не избегали редких встреч, уготованных судьбой; признаться, иногда я сам искал их. Катерина была для меня гораздо большим, чем не обязывающее ни к чему знакомство. Гораздо-гораздо большим. Бессмертие охладило и мои, и её чувства, позволив нам смотреть друг на друга без флёра любовной горячки, а затем придало нашей связи совершенно особенный вкус. Катерина, казалось, была слепа к моим недостаткам, которые я, безусловно, прятал – не желал марать её свет своей тьмой и погружать в определённые глубины своей жизнь; мой же взыскательный взгляд не находил в ней ни одного изъяна. Я, кажется, до сих пор относился к ней с трепетом и уважением, которого требовала невеста. Улыбка искривила губы. Изживший себя в этом веке куртуазный роман.
И всё же я остановился. Необычайно тихая ночь, и тишину нарушала лишь потрескивание далёкого костра; свет уже был явно различим, а тонкий нюх улавливал оттенки богатого аромата. Катерина ведь даже пахла зимой, да и сама была её отражением – золотоволосая, с кожей белой, словно первый снег… Воспоминания из человеческой жизни были разными, зачастую размытыми, но одно из них на миг затмило след, оставшийся от Хайди. Непроизвольно щёлкнули зубы. Я опустил голову, почти коснувшись подбородком груди, и глубоко вдохнул. Ярость разъедала нутро.
Осторожные шаги. Чистое ребячество Катерина мне, конечно, простит. Ни одно моё движение не вызывало даже колебания воздуха, а сама безветренная погода позволяла подкрасться непозволительно близко. Она сидела ко мне спиной, устремив взгляд в огонь, и в самой фигуре её, в полной неподвижности было что-то неправильное. Не слышала, знал я, и не почуяла. Скорость позволяла мне выживать и часто спасала изрядно потрёпанную шкуру. Зубы щёлкнули у самой её шеи, а затем я мгновенно отскочил, чуть пригнувшись. Улыбнулся широко, счастливо.
– Какая непозволительная беспечность, Катерина, – голос мой вопреки словам и тону сочился удовольствием, которое она вызывала одним лишь своим видом. – А если бы это был не я?

+6

3

Продолжение эпизода:
Гори все синим пламенем

С тех самых пор, как спалённая пожаром Москва была отдана французам, я перестала считать дни и происходящее вокруг меня мало чем интересовало. Я сгорела, словно тонкая свеча. Ещё вчера она освещала покои подобно солнцу, а сегодня, от неё ничего не осталось, кроме капель остывшего воска. Он ушёл, покинул меня средь ночи и даже смотря ему в след, гонимая всеми ветрами, во мне тлела надежда, миллиметр фитиля ещё надеялся разгореться вновь. Однако, Гаррет стремительно скрылся прочь, не остановившись и не оглянувшись ни разу. И только в ту секунду, когда я перестала чувствовать и запах его присутствия развеялся, я погрузилась во тьму. Всё чем и зачем я жила последние годы, унесло по ветру за пару минут. Подобно Мирославе, что замертво лежала посреди дороги, настоящие сгорело дотла. Вновь. Я чувствовала лишь необъятную пустоту внутри себя, что как лютый зверь поглощала всё вокруг без разбора. Я брела куда-то на запад, словно ведомая внутренней тьмой, без осознания и понимания.

На юге стало холодно, на севере тепло. Молодой вампир, пришедший в компании доброго друга принёс в холодные земли Аляски яркие лучи южного солнца. Закрывая глаза, япредставляла лишь тот лукавый взгляд, с которым Гаррет осмелился изучать новых знакомых. Он согревал, и с каждым словом и жестом, одна из королев севера таила на глазах. Сколь осторожен и галантен он был, не подозревая, что вскоре окажется под лавиной сошедшего с самого пика гор снега...а ещё через год, союз льда и пламени будет погребён под горой золы.

Пустота пронзилась болью, столь же необъятной. Чувствую, значит жива! Я проживала день за днём, лишь изредка позволяя закрыть себе глаза, что бы вновь напомнить – я существую.
Я не смела возвращаться, не сейчас. Знала, что сёстры разделят мою печаль и стоит только сказать, выполнял всё возможное и невозможное, что бы вновь меня вернуть к жизни: закружат меня в лихорадочном безрассудстве, либо возведут погребальных костёр обидчику. Поможет ли это? Привкус ревности и разочарования отдавал горечью, но среди десятка остальных на сей раз он отличался. Образ воинственного Гаррета не отпускал, я пыталась переступить через него, вновь оказываясь перед вампиром. Ррр с моих губ срывалось рычание, унося меня в лесную степь, где кровь на миг меня отвлекала.

В глубине леса близь Кёнигсберга, я наткнулась на непогашенный костёр. Говорят, на огонь можно смотреть вечно? Быть может, он околдует меня сильнее чар рокового предателя? Поднося сухую и тонкую веточку, я поджигала её в огне, и следила как она догорала в моих пальцах. Горячее пламя касалось моей мёртвой плоти, не принося ничего, кроме лёгкого запаха гари. Я вновь зарычала, запах гари мне напоминал Мирославу. Даже мёртвой, плутовка играла на струнах моих чувств и возвращала в те далёкие дни, когда нас всех занесло в не тот переулок. Я бездумно уставилась на пламя и вновь поджигала очередную тростинку, а потом ещё и ещё...глупо надеяться что огонь зажжёт во мне жизни? Ни боли, ни тепла...не чувствовала абсолютно ничего.
Я потеряла счёт времени, хотя вернее будет сказать, что я не вела его. Внимание моё рассеялось словно дым, полагая, что в столь далёкой глуши имею право потерять долю своей бдительности. Поступок Гаррета нанёс столь глубокие раны, что борясь за жизнь собственной гордости, я не боялась уже никого и ничто. Большей боли я уже не испытаю, а смерть...
Хитрый лис пробрался незаметным и услышав звук клыков возле правого уха, я резко зашипела, подскочив с места словно дикая кошка, что бы приземлиться прямо возле незваного гостя. Моя рука аккуратно схватила шею незнакомца и чуть сдавив, я подняла свои взгляд на него. Приобретённый рефлекс за несколько сотен лет стал отточен до мастерства, и в мире оставалось не так много сородичей, что могли похвастаться ещё большим. В родных мне глазах я увидела отражение своих, словно на чёрном небе горели две яркие луны. Я сглотнула, но руку не опустила.
–А если бы это был не я?
- Чужаку бы крупно не повезло, - в голосе всё ещё слышался оскал, но лёгкая хрипота сбивала с толку, - я бы лишила его головы.
Слова эхом отозвались глубочайшей болью, вновь отбрасывая меня в тот переулок, когда я почти лишила головы Гаррета. Я сделала вдох, вздрогнув, словно поперхнулась кислородом. Следом, моя рука вяло опустилась, и я отвела от Дмитрия взгляд. Я не желала видеть никого, ни живых, ни мёртвых. Надеялась, что друг всей моей жизни и смерти не рискнёт возразить, приуменьшая мою мощь, что не была отточена с мастерами Вольтеры. Но разве смела я об этом сказать?
- Здравствуй, Дмитрий, - я слегка приклонила голову, приветствуя его. Почти всегда я пыталась сдержать свою улыбку, что бы не казаться глупой и не раскрывать ему, как сильно я ждала встречу и сколько радости мне приносило его внимание. Сегодня же, я попыталась приподнять уголки своих губ и хоть сумела подарить ему улыбку, знала, что глаза мои полны тоски. Было глупо полагать, что под покровом ночи это останется от него в тайне. От ищейки никогда было нельзя утаить правды. – В этот раз ты далёк от своего дома, неужели, встречу можно считать случайной? – голос мой был уже чуть теплее и я вновь подняла на него глаза.
Так уж сложилось, что при жизни и после, наши встречи были случайны и лишь несколько из десятка были заранее оговорены. Я до сих пор находило это забавным, словно в свои двадцать пять. Дмитрий был редким гостем на Аляске, зато с поразительной частотой мои вылазки в Европу сопровождались нашими встречами. Совпадение? В каждую, я старалась не выглядеть счастливой дурочкой, которую так трогала его компания и внимание.
- В ногах правды нет, - я постаралась взять себя в руки и тихо опустилась на своё место, с которого ещё пару секунд назад вампир спугнул меня своей выходкой.
- Новые манеры? Они мне не пришлись по нраву, - я повернулась к нему, только сейчас заметив его серый плащ. Мог ли он нарушить мой покой ещё сильнее? Определённо. Я бы предпочла закрыть глаза, что бы не видеть знак его преданности им. Но в эту ночь, образ Гаррета гневил меня больше итальянцев. Оторвав взгляд от куска ткани, я лишь холодно добавила, - не поступай так больше, прошу.
Лес вновь погрузился в тишину, не подавая знаков ночной жизни на ближайшие километры. Ни огонь, а куда более крупный хищник распугал в эту ночь всех зверей.
- Прошу меня извинить, сегодня я не лучший для тебя собеседник, - подхватив очередную веточку, я намеревалась вновь поиграть с огнём и доказать, что подобно птице феникс сумею возродиться, - и мне должно быть очень жаль, но я утратила возможность это испытать.
В открытой ладони догорал сухой осенний лист и я крепко сжала его в руках, погасив пламя собой. Сдув пепел, на мраморной коже не осталось и следа.
- Надеюсь, ты поживаешь в лучшем расположении духа. Как ты? – ещё один взгляд полной тоски, кажется, я расслышала вой стаи где-то в дали. Выть подобно им я не желала, луна мне также напоминала о нём...в её свете я покидала границы Российской Империи.

Отредактировано Kate Denali (2018-09-16 18:11:57)

+2


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Борись против ночи под покровом ее тьмы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC