Twilight: you're my heroine now

Объявление

Добро пожаловать, Незнакомец. Заходи, присаживайся. Может, тебе предложить горячего чаю? Или крови? Отбрось все сомнения, погрузись с нами в Сумеречный мир, созданный С. Майер. Выбери, чью сторону займешь, и, может, именно ты приведешь ее к господству.


Система игры: эпизодическая
Игровое время: август 2012 года
Рейтинг игры: NC-17 (18+)
Гостевая Сюжет Правила Внешности Персонажи Ищу тебя Хочу к вам! 07.08.2018 Минутка слоупочных новостей от Дим Димыча.
31.07.2018 Обновление в блоке новостей. Мы всё ещё всячески приветствуем замечания, предложения и пожелания )
26.07.2018 Рады приветствовать на нашем форуме новичков: Элис, Гаррета, Розали, Бена, Тию, Корин, Беллу и Хайди . Надеемся Ваше погружение в мир Сумерек пройдет успешно. Команда форума очень рада Вам!

АДМИНИСТРАЦИЯ

Chelsea | Jane | Demetri

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Дело совести и дело времени ‡флеш ‡флеш


Дело совести и дело времени ‡флеш ‡флеш

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Дело совести и дело времени
Верность для мужчины - как клетка для тигра. Она противна его природе.
Джордж Бернард Шоу

http://s7.uploads.ru/JjzGd.png

Дата: 13 июля 2012 г.

Место: Вольтерра, Италия (а там как пойдёт)

Действующие лица: Деметрий Вольтури, Челси Вольтури
Краткое описание: Он - убеждённый холостяк, привыкший жить исключительно в своё удовольствие, а она - глубоко в отношениях и вроде бы счастлива в своей паре. Их разделяют убеждения, занимаемое положение, ведь Деметрий - лишь охрана, расходный материал в любой стычке, а Челси - жемчужина коллекции господина, чаровница, умеющая играючи ослаблять врагов. Они редко видят друг друга, а если и видят, то перебрасываются парой дежурных, ничего не значащих фраз. Но может быть, всё совсем не так, как кажется? И может быть, вдали от лишних ушей и глаз, они оба позволят себе быть откровенными?
Дополнительно: ни облачка на небе

0

2

Как и бывает в южных странах, ночь в Вольтерре упала на землю внезапно, словно ястреб на куропатку: вот было светло, и закатное солнце раскаляло крыши домов, а теперь уже властвовала тьма. Впрочем, вечерние тени не принесли с собой прохлады; лето в этом году выдалось особенно невыносимо жарким. Город плавился, раскалялся едва ли не добела; даже вампиры, обычно холодные, переставали таковыми быть – прогревались тоже, как земноводные или же рептилии. Деметрий хмыкнул. Он чуял и в затишье, и в невыносимой духоте, что пронизывала атмосферу внутри замка, приближение бури. Чутьё его ещё никогда не подводило. Им необходима встряска. Жизненно.
Деметрий устроился в непроглядной тени старого въезда в город и улыбнулся трём оскалившимся базальтовым головам, украшавшим изглоданные ветром и дождями арочные ворота. Вольтерра, конечно же, ещё не спала, но люди не спешили покидать прохладу домов. Вокруг их почти и не было – этот окраинный квартал отличался тишиной и спокойствием, создающими иллюзию одиночества. Бессмертные тоже предпочли иные места для прогулок, что создавало для Деметрий восхитительную иллюзию одиночества. Почти. Он их слышал, ощущал – каждого, с кем встречался сам, и любого из тех, с кем встречались они. Давно привык к дрожи тысяче тысяч сверкающих нитей в сознании. Он смотрел на человека – любого, случайно встретившегося, и видел плотную паутину связей. Жить в обществе иногда было для Деметрий особенно тяжело – одиночка по природе, он с трудом подавлял некоторые разрушительные порывы. Ошейник был строг и держал хорошо. Деметрий не жаловался – не будь он здесь, то едва ли прожил тысячелетие.
Он склонил голову набок, почувствовав чьё-то недалёкое присутствие, но посчитал, что его не потревожат в развлечении. Игра его, как он искренне считал, была более, чем сносной; ему нравилось звучание скрипки, кружевная лёгкость мелодий. Инструмент зачаровывал его своим звучанием и диапазоном – так, казалось, могла петь живая душа. Его не слишком задевало то, что щенок посмел тронуть скрипку – смягчило уважительно обращение и хороший слух, но Деметрий не любил, когда его слушали посторонние. Он, бывало, мог сыграть Хайди – если она, конечно, проявляла ту степень настойчивости, которой сопротивляться у него выходило не всегда… И больше никому.
Смычок ударил по струнам, извлекая тягучую, протяжную ноту. Деметрий импровизировал – пробовал одну мелодию за другой, заставляя скрипку то пронзительно рыдать, то заливаться в соловьиной трели. Не увлекался – остро чувствовал всё, что происходит вокруг; всегда собранный и готовый к удару, сейчас он был ещё более насторожен. Чуть шевельнулись ноздри, уловив знакомый аромат. Мелодия скрипки изменилась, став спокойнее, мягче и нежнее; в кружево нот вплелось учтивое приветствие, которое ещё не произнесли губы. В конце концов, она может и пройти мимо. Потом музыка приобрела восточный, роковой оттенок, словно рассказывая о других ночах в ином мире – том, что лежал за морем и за прожитыми веками. Глаза Деметрия были прикрыты, сам он наклонялся, полностью растворившись в голосе скрипки. Его слушали. Слушали внимательно, и, как он надеялся, с интересом. Он не строил иллюзий – удивить ту, которая была в три раза его старше и куда как опытнее.
Стремительное стакатто. Полная, абсолютная тишина.
Он выдержал положенную паузу, прислушиваясь не к ночи, но к шороху ткани и редкому дыханию. Огонёк любопытства. Деметрий опустил скрипку и чуть склонил голову, приветствуя гостью.
– Рад тебя видеть, Челси, – голос его звучал чуть тише, ещё храня оттенок пережитых в музыке эмоций. Чармион. Ему куда больше нравилось её настоящее имя. Челси была очень, до крайности опасной женщиной. Последний их ничего не значащий разговор порядка пяти лет назад окончился тем, что он преисполнился трепетной преданности Сульпиции. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Интересно, ты знала, для чего я понадобился ей? Впрочем, это не имело никакого значения. Ни тогда. Ни сейчас.
Он был заинтригован – они редко виделись даже в замке и ни разу не оставались тет-а-тет. Причуда их мира и разница положений. Челси была госпожой, редкой экзотической птицей, чьё появление считают удачей, он же – стражем, одним из многих. Не самым ценным, но отнявшим у неё в своё время много сил.
– Надеюсь, моё исполнение не показалось тебе чересчур ужасным, – улыбка, опущенный взгляд, в котором читалось намного больше, чем было дозволено. Чужая жена и очень красивая женщина. Он будет всего лишь учтивым – разве кто-то сможет его осудить?

+1

3

Апатия, усталость, безразличие, подавленность, опустошение… и все равно это все не то. Не те слова, неподходящие эмоции. Да и есть ли они вообще «эти самые подходящие», чтоб возможно было описать то, что с ней сейчас происходило? Едва ли вообще кто-то сейчас понимал ее состояние, едва ли она сама понимала себя. В ее жизни, не важно в какой, той, человеческой, или этой, бессмертной, все было кувырком: мезальянс на неравенстве, нелепость на еще большей глупости и фальшь, слишком много фальши. Вечная любовь на поверку оказавшаяся немногим больше, чем просто дикой жаждой власти с клятвами незыблемой верности в качестве хлипкого прикрытия страстного желания обладать, ужасающий расчет в противовес воспетой нежности. 

Все ложь!

Если бы только на душе могли скрести кошки - если бы только у нее была эта чертова душа!- они изодрали бы всю ее изнутри до крови, до скрипа костей, до болезненных хрипов в мертвой груди. Но ее не было. Было только опустошение, тяжелое чувство подавленности и тупая ноющая боль, но не там где когда-то было ее застывшее сердце. Она была везде -  в каждой частичке ее тела, от макушки до пят, отравляла ее, заставляя сжимать виски руками, как если бы Джейн, впав в самое мрачное свое состояние начала применять свой талант направо-налево. Челси никогда не пробовала на себе чар блондинки, но отчего-то была твердо уверена, что физическая боль от ее взгляда  примерно такая же, как та, что терзает ее изнутри сейчас. За последние пару веков она успела испытать к своему же супругу целый калейдоскоп эмоций – от трепетной влюбленности они прошли через страсть, достигли дикой увлеченности на грани легкой степени одержимости, пока, наконец, не остановились на той отметке, когда присутствие Афтона в ее жизни стало просто привычкой. 

Но всем в их немалом вампирском семействе было заметно, что между ними все уже не так, как прежде. Она чувствовала, что все изменилось, словно пестрый полог с их отношений был снят, и сейчас, наконец, все обрело истинный смысл. Привыкшая за сотни лет быть парой Челси  сама не сразу заметила, как это стало обыденно – некогда яркие и фееричные чувства ушли, оставив после себя странный осадок, толстый как слой были в старой библиотеке восточного крыла замка. Но такой же реальный, как та легкая паутинка вечности на корешках древних фолиантов. Для самой Чармион они  степенно перестали быть «мы», разбившись на «я» и «он». Поодиночке, порознь, уже не вместе, но каждый еще не до конца сам по себе. У мужа появились секреты, он постоянно отлучался из замка, давай ей слишком ного свободного времени для размышлений. И мысли ее совсем не радовали. Задумывалась ли Челси раньше, что привязала его к себе, приняв желаемое за действительное? Едва ли. Но сейчас эта мысль не давала ей покоя. И чем больше, тем сильнее она в этом утверждалась. Думать, что из двоих любила только она – было больно и невообразимо тяжело. Но предположение, что она обманывалась столько времени,  просто сокрушало.

Не это ли причина того, что все чаще она предпочитала проводить время в гордом одиночестве?  Ей все привычней становилось держать дистанцию, надевая на себя маску отстранённости. Высокомерная, заносчивая, равнодушная – такой ее видели обитатели замка. Так было проще, легче… правильней. Видимость нормальности, если о какой-то нормальности вообще когда-то шла речь.

Века лжи.

Кто кому врал? Супруг ей, или она сама так виртуозно обманывала столько лет?

Хладная резко отняла тонкие ладони из головы, выпустив пальцы из разметавшихся локонов загубленной прически, что беспорядочными лентами струилась по плечам и спине девушки, и рывком соскочив с кушетки, настежь распахнула окно, впустив в покои свежий воздух, принесший с улицы запахи города и ночи. Она звала ее, обещая облегчение и покой, долгожданный глоток свободы и кратковременную передышку в этой буре собственных эмоций. Челси повернулась спиной к окну, подставив длинные локоны под легкие порывы летнего ветерка, едва ощутимо долетавшего с улицы. Такие привычные стены давили на алебастровые плечи своим безмолвием, а тяжелый воздух сырых коридоров  оглушал тишиной. Тихо. В этом замке почти всегда стояла тишина, как в фамильных склепах на кладбище. Огромный лабиринт  из лестниц, коридоров и комнат, полный своих тайн и загадок, что он хранил с мрачной решимостью, все до одной. Челси решительно вышла из комнат, пробегая залы и коридоры замка, минуя безмолвную стражу, неотрывно смотря перед собой, безошибочно выстраивая свой маршрут – туда, куда звала ее ночь. Она могла бы поклясться, что слышит ее звон, нежный и протяжный, как прощальная песнь на похоронах. 

Предчувствие чего-то неотвратимого сдавило грудь. Челси не видела будущего, но очень хорошо сознавала, что внутри уже чего-то не хватает. И эта потеря не доставляет ни чего, кроме сожаления.

Старая улочка куталась в летние сумерки. Люди не слишком жаловали этот район города даже в светлое время суток, впрочем, она знала, что это кто-то из «своих» еще до того, как ноги вынесли ее под тень старых деревьев. Чувствовала, предполагала, ожидала. Вольтури ступила несколько шагов вперед, очарованная мелодией. Тонкая пронзительная, она вторила ее собственным чувствам. Но внезапно и она сменила темп, Чармион сбавила шаг, живо представив себе, как   в этот самый момент на губах музыканта непременно должна царить усмешка, дерзкая, уверенная… мелодия взлетела ввысь и упала… Тишина, как извинение за эту вольность. Она больно резанула по ушам.

– Здравствуй, Деметрий, - она двинулась вперед, принимая его приглашение к беседе, невольно отметив, что ни разу не слышала, чтоб его  голос прежде звучал так хрипло и волнующе. Куда там! Она и в былые времена редко слышала Деметрия так близко от себя. Клановая иерархия!  Челси грустно усмехнулась собственным мыслям, надевая обратно уже привычную маску невозмутимости.  – Ты прости, если помешала.- Словно опомнившись, что могла помешать его уединению, Челси тем не менее не выглядела удрученной. Она искала что-то, чего сама не могла объяснить.  – Я не думала, что это ты…. – Вольтури подняла  взгляд, встретившись с глазами собеседника, – не знала, что ты играешь.  Хотя в замках всегда так - многие много не знают. Что-то ломается. Что-то теряется. И возможно уже не найдется никогда. - Подняв лицо к  ночному небу и молча сетуя, что еще слишком рано для звезд, Челси отошла обратно в тень деревьев.  - Твоя манера играть разорвала мое и без того измученное сердце и теперь я знаю, кто сыграет на моих похоронах. Сыграй мне, Деметрий, неважно что. Не могу выносить эту тишину. Не хочу сейчас думать. Просто сыграй. – Челси прижалась спиной к дереву, и в мимолетно брошенном на собеседника взгляде на краткий миг отразилось царившее в ее душе смятение.

+2

4

Челси была одета в печаль – она покрывала её погребальным саваном, забрала блеск у алых глаз и превратила лицо в тонкую фарфоровую маску. Для вампира она выглядела сейчас удивительно хрупкой и очень слабой. Её хотелось согреть, но, казалось, что лишь от одного неосторожного вздоха она разобьётся. Сломанная кукла. Слишком правильная, лаковая картина. Безупречный брак. Они, кажется, даже не ссорились. Однако перед Деметрием стояла глубоко несчастная женщина. Парадокс? Не стоило скрывать – Афтона он не любил, испытывая к нему что-то среднее между презрение и брезгливостью; созерцание опустошённой, угнетённой чем-то жены его тоже не добавляло тёплых чувств. Афтон был обязан своим непомерно высоким в иной ситуации положении Челси – все знали, что его не интересовали дела клана, он не рисковал шкурой (да и кто бы позволил?) и редко высовывался из-за юбки жены. Ни одна из этих мыслей, стремительно мелькнувших в голове, не отразилась на лице Деметрия. Вежливый интерес. Не более.
Челси, однако, смогла его удивить – она попросила прощения тоном таким, будто и правда не считала себя вправе мешать.
– Ни в коем случае. Я польщён твоим вниманием, – ласковая, как поцелуй улыбка. Ему действительно было приятно.  – И я совсем не против компании, тем более, твоей.
Взгляд, который она подняла на него – растерянный и далёкий; выражение глаз Деметрия приобрело необычайную мягкость, а лицо стало почти таким же живым, как у человека. Он слушал её внимательно, улавливая малейшие изменение интонации, и наблюдал. Возможно – и не стоило считать эту вероятность небольшой – Челси безупречно играла одну лишь ей известную роль… Впрочем, это не имело никакого значения. Он поддался сладкой иллюзии, что их в тёмной летней ночи только двое.
Челси отступила на несколько шагов и прижалась спиной к дереву, точно боясь, что упадёт; Деметрий же не мог не отметить странного её поведения – на свете существовало не так много вещей, способных вывести пьющего кровь из душевного равновесия. Эмоции их гораздо глубже, сильнее и полнее, нежели у смертных, отчего и переживания способны захватывать целиком, как пламя сухой лес. Деметрий не жалел женщину перед собой – жалость удел слабых, но ему было в определённость степени жаль её; в сложившейся ситуации имелась определённая нездоровая ирония – Челси с лёгкостью манипулировала чужими чувствами и не была способна уберечь свои.
– Пока я лишь развлекаюсь. Учусь.
Она будто и не услышала его, а вот он – многое. Сломанные и потерянные вещи. И спросить бы, что так гнетёт её, да только… неуместно. Не дозволено. И, наверное, неправильно.
– Обычно все знают слишком много, – возразил Деметрий, поморщившись. В замке не было и не могло быть секретов, и то, что происходило сейчас с Челси при полном штиле в её семейной жизни, интриговало. – И при этом мы заперты в клетку одиночества. Парадокс.
Деметрий кивнул и шагнул к ней – теперь их разделяло не больше вытянутой руки; ближе к друг другу они не были никогда. Издали они вполне бы сошли за пару – вероятно, это также и остановит любопытных, если кто-нибудь посмеет подойти на неосмотрительно малое расстояние. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями – нахмурился, озадаченный словами девушки; смычок прикоснулся к струнам в тревожном тремолло, перешедшем в неспешное, как морской прибой, легато. Кружево мелодии было мягким, похожим на робкое прикосновение солнца к заледенелой после зимы земле. Челси хотелось согреть, и он уступал этому желанию.
– Не слишком приятно слышать про твои похороны, – спустя пару тягучих минут произнёс Деметрий. В спокойном голосе звучала лишь лёгкая хрипотца – намёк на испытываемое эмоциональное потрясение, которое он испытывал, взявшись за инструмент в подходящем настроении. – В конце концов, я отдам жизнь, чтобы защитить тебя, – он смежил веки, а с его губ не сходила лёгкая полуулыбка. – С большой долей вероятности я защищал бы тебя и не будь это моей обязанностью – не из-за благородства, которого во мне, признаться, давно не осталось, а из-за того, что нахожу невообразимо кощунственным, когда губят красоту. – Музыка стала лёгкой и ненавязчивой, далекой от тяжёлых мыслей – ему совсем не хотелось, чтобы Челси думала о своих похоронах. Женщинам следует быть беззаботными, даже тем, кто был пьян от прожитого времени. – Надеюсь, последнее ты не сочтёшь за вольность, –  нетерпеливый перебор струн, – или за желание выставить себя в выгодном свете. Я предпочитаю говорить правду, – он улыбнулся ей, словно потревоженной лесной птице. Музыка взлетела вверх яркой соловьиной трелью, рассыпалась на сотню дрожащих осколков; Деметрий чуточку сощурился, точно смертный под палящим солнцем. – Знаешь, если бы ты захотела, – едва уловимая заминка, – я бы мог тебя научить. Потребовал бы плату, конечно же. Непомерно высокую, – от широкой, на грани допустимого улыбки в уголках его глаз собрались морщинки.

+2

5

Она вздохнула. Ненужный жест, слишком резкий, порывистый – прохладный весенний воздух ожег лёгкие холодной тяжестью, в сто крат сильнее, чем собственный яд, сочащийся по жилам, по каждой частице тела.  Дурная привычка! Отжившая свое в отголосках времени, но, тем не менее, не забытая до конца.

Забыть!

Иногда это возможно сделать только лишь в мечтах, пустых, никчемных, невозможных. Временами ей начинало казаться, что это все, что ей сейчас осталось. Жалкая попытка убежать от самой себя – закрыть глаза и представить, что ничего этого нет, не было и не будет…  Медленно, с мучительной томительностью Челси выпускала по-прежнему холодный воздух из легких, снова и снова поражаясь, каким ненужным он стал для нее теперь. Самый главный атрибут жизни отошел в тень, уступив место смертельной жажде, точно так же как и сама Чармион сейчас спряталась в тени старых раскатистых деревьев то ли от себя, то ли от гнетущей тишины, то ли  от такого еще недавно блаженного одиночества, что, как точно подметил Деметрий, так или иначе сопутствует каждому в этом замке. Она жалась от него в угол, все теснее прижимаясь спиной к шершавой коре дерева, не ощущая при этом никаких неудобств. На гладкой алебастровой коже не останется ни единого следа. Как жаль, что с собственными чувствами нельзя поступить так же. Время пройдет, возможно,  даже боль и равнодушие уйдут прочь, но она ничего не забудет.

Никогда.

Пока память живет в истерзанном сердце - смерть не страшна.
(с) Английский пациент

Челси закрыла глаза, прижавшись затылком к своей опоре. Ночной ветерок обдувал тонкий силуэт, поднимая подол баснословно дорогого дизайнерского платья и играя с тончайшей  паутинкой кружев на вырезе, теребил длинные рассыпавшиеся по плащу волосы, тонкими змейками ползущими по рукам и плечам хладной.
- Почему ты так сказал? – Темные ресницы заметно дрогнули, но Чармион так и не подняла взгляд на мужчину, - почему сказал, что польщен? Неужели я произвожу впечатление заносчивой особы или просто не могу ни с кем заговорить, не вызвав при этом удивления? – Ее никогда прежде не волновал вопрос иерархии в клане, но глупо было отрицать очевидное. Так же бессмысленно, как и пытаться уверять, что Деметрий просто воин, как, скажем, великан Феликс. О нет, он  мог по праву считаться одним из лучших и иметь с этого свои привилегии. – Хотя, нет! Подожди! – Она молниеносно вскинула вверх тонкую руку, призывая Деметрия к молчанию. – Я, кажется, знаю ответ. Вы все боитесь, оставшись со мной ближе, обнаружить в себе новое чувство, так? Чуждое, непривычное ощущение. Я права? – Наконец подняв на собеседника глаза, Челси  уловила во взгляде мужчины отголоски таких странных и нетипичных для него чувств и эмоций. – Но ты сейчас не боишься, хотя здесь только ты и я. Так в чем твой  секрет, Деметрий? – Хладная легким кивком головы указала на музыкальный инструмент в руках вампира. - Ты учишься, чтобы не быть как все, но ты такой же, как и мы – ты один. В чем разница? Все всё знают и молчат, мы одинаковы. Делаем вид, что все в порядке и нас ничего не касается. – Бессмертная развела руками, выражая жестом все то, чего не могли досказать слова. - Ты развлекаешься, потому что тебе скучно, но ты не позвал кого-то с собой, чтобы не быть одному. Ты нелогичен, не находишь? – Она виновато улыбнулась чуть натянутой улыбкой, словно извиняясь за свои нелепые домыслы и непрошенные параллели. – Мы все нелогичны – говорим одно, делаем другое. И это очередной парадокс, - с легким передразниваем закончила она.

Мужчина приблизился, его уверенные шаги натолкнули на одну очень любопытную мысль – она смотрела на него так, словно видела и слышал впервые. Временами Чармион казалось, что половина обитателей замка вообще забыла как разговаривать, обмениваясь изредка только красноречивыми взглядами и кивая в знак приветствия при редких встречах в коридорах.  И никогда прежде Челси не слышала его голос так близко, не была насколько рядом, как сейчас. Она опустила взгляд на свою руку. Тонкие пальцы, спрятавшись в складках платья, сжались в кулак. Разомкнув его, Вольтури подняла ладонь к глазам - на безымянном пальце в свете молодой луны поблёскивало ничем не примечательное колечко, подаренное ей супругом, тонкий золотой ободок, извечный символ верности, уважения и любви. Но сейчас оно мешало и смущало одновременно, и то, что сейчас оно поблескивало на пальце, казалось неправильным. Ему там было не место. Уже не место. Она так чувствовала и, урезонив свою гордость, признавала, что это правильно. Челси впилась в железку взглядом и мгновением позже со злостью сдернула кольцо с пальца, зашвырнув его в кусты, но ощущение тяжести металла и его невидимых оков по-прежнему осталось. Наверное, незримые поводки в клане ощущаются также. Не слишком приятные мысли…
Но музыка Деметрия уводила ее от тягостных размышлений, зазывая в незримый полет, высоко над мечтой, над фантазией и реальностью. Но чем дольше лилась мелодия, чем выше взлетала в своем звучании, тем сильнее Челси казалось, что она падает вниз. Резко, стремительно, неминуемо. Она отвела глаза в сторону в томительном ожидании своего окончательного падения. – Ничто не вечно, - тихо отозвалась шатенка, застигнутая врасплох словами ищейки. Он говорил искренне, серьезно, нисколько не сомневаясь в сказанном, волнуясь лишь о том, как она отреагирует на его слова. Челси подняла  голову,  встретившись с Деметрием глазами. Губы девушки тронула ответная улыбка - нет, не сочтет, никаких вольностей, - но и она погасла так же быстро, как и возникала. – Ни ты, ни я, ни музыка, ни красота. Любовь, дружба – это все пустое, как жалкие человеческие обещания. Ты бросишь играть, и очарование момента уйдет, так и желание жить когда-нибудь покинет наш разум. Поверь мне, три тысячи лет – достаточный срок, чтобы окончательно утвердиться в этом. – Взгляд переместился на руки вампира, так уверенного державшие скрипку, на тонкие сильные пальцы, сжимавшие смычок. – Научиться играть? – Отстранившись от дерева, Челси шагнула к мужчине, сократив расстояние между ними на "нет". – Играть по-настоящему? Задевая душу и разум? – Она тряхнула головой, некстати подумав, что ее струны совсем другие, нематериальные,  незримые, оттого и «игра» на чувствах такая же  - никому неслышима и незаметна.  О, нет! Результат есть, и Аро доволен, но этот процесс больше не приносит ей удовольствия. – Музыка живет вот тут, – она обвела пальцем ту область груди, где когда-то билось сердце Деметрия, и, смело поймав его смешливый взгляд, недрогнувшим голосом продолжила,  - но во мне ее больше нет.
Потому что тут пустота…

+3


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Дело совести и дело времени ‡флеш ‡флеш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC