Twilight: you're my heroine now

Объявление

Добро пожаловать, Незнакомец. Заходи, присаживайся. Может, тебе предложить горячего чаю? Или крови? Отбрось все сомнения, погрузись с нами в Сумеречный мир, созданный С. Майер. Выбери, чью сторону займешь, и, может, именно ты приведешь ее к господству.


Система игры: эпизодическая
Игровое время: август 2012 года
Рейтинг игры: NC-17 (18+)
Гостевая Сюжет Правила Внешности Персонажи Ищу тебя Хочу к вам! 07.08.2018 Минутка слоупочных новостей от Дим Димыча.
31.07.2018 Обновление в блоке новостей. Мы всё ещё всячески приветствуем замечания, предложения и пожелания )
26.07.2018 Рады приветствовать на нашем форуме новичков: Элис, Гаррета, Розали, Бена, Тию, Корин, Беллу и Хайди . Надеемся Ваше погружение в мир Сумерек пройдет успешно. Команда форума очень рада Вам!

АДМИНИСТРАЦИЯ

Chelsea | Jane | Demetri

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Три зёрнышка граната ‡флеш


Три зёрнышка граната ‡флеш

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Три зёрнышка граната
У церкви стояла карета,
Там пышная свадьба была...

Дата: 10 мая 1573 г.

Место: Дортмунд, Германия

Действующие лица: Деметрий Вольтури, Хайди Вольтури
Краткое описание: О неслучайности случайных встреч.
Дополнительно: теплая весенняя ночь, гостевые покои в замке герцога N.

0

2

Весенний Дортмунд был до отвращения солнечным, и Деметрию пришлось задержаться ещё на сутки. Постоялый двор, где он снял комнату ранним утром, был неплох – в комнате оказалось чисто, а хозяин всё пытался подложить к нему одну из «дочек». Отказался. Заплатил в два раза больше, только бы от него уже отстали. Ищейка пребывал в отвратительном расположении дух.
Невыносимо скучно.
Безвкусная добыча. Никакого азарта. Ни грамма искусства.
Ремесло.
Деметрий сжал и разжал пальцы. Ещё раз. И ещё.
Он любил, когда его спускали с поводка и не ограничивали ни в чём – таков был давний уговор; иногда ему необходимо было становиться собой. Мгновения настоящей жизни. Ни кровь, ни женщина не могли позволить ему почувствовать себя живым. Прошедшие пять веков не изменили ровным толком ничего – лишь скука приходила всё чаще и чаще.
Камерный мирок, устоявшийся. Рутина в замке. Существование, в котором он задыхался. Давно привык. Жить хотел. Бешеных псов убивают, а Деметрий служил верно. Некого было винить, что цель оказалась слаба.
Корин. Деметрий прекрасно осознавал, какую совершит глупость. Её дар – сладкий яд, чей запах навсегда отпечатывается в сознании. Она была прекрасна, и талант лишь являлся отражением её облика, природной мягкости и терпкой сладости. Он опасался впасть в зависимость и лишиться свободы вовсе, превратив свою единственную отдушину в невыносимую муку. Равносильно смерти. Может, ему не стоит спешить с возвращением?
Он поправил тугой воротник совершенно человеческим жестом, словно ему стало душно и жарко. Город за окнами гудел, готовился к празднику – на завтра была назначена свадьба герцога; невеста, как это и полагалось на варварском западе, оказалась на сорок лет моложе жениха. Деметрий скривил тонкие губы. Юность на старости… Нет, мир определённо катился к чертям. Не желая того, он уже знал все подробности: и что девушке шёл семнадцатый год, и что брали её без приданого вовсе, и что красотой она отличалась редкостной… Обычная история. Жених будет безобразен, невеста – бледна…
Скучно. Как же ему скучно.
Лёгкие облака на лазоревом небе превратились в тяжёлые тучи.
Погулять или уйти вовсе?
Ленты и цветы. Гости, кажется, прибывали со всех концов страны. Турнир в честь прекрасной невесты. Герцог-то не скупился, хотя и говорили, что женился в третий раз. Собственная вторая свадьба Деметрия была скромнее первой – того требовала и церковь, и приличия. Искра интереса. Бесприданницам не устраивают столь пышных торжеств.
– Ведьма, – кумушки на всех углах чесали языками. – Золовка моя из тех мест, богом клянётся – ведьма. В крови купается!
– Неужели так хороша?
Стайка разбитного вида женщин смерила Деметрия одинаково-прищуренными взглядами. Самая смелая из них посчитала его достойным внимания. Не сразу.   
– Рыжая.
– И в крови купается?
– Кожа-то белая и ни одной веснушки. В церкви вчера видели. Ведьма, я тебе говорю!
Интерес стал чуточку острее. Рыжих Деметрий любил – пламя, пойманное в живую оболочку; они всегда оказывали на него какое-то странное гипнотическое действо. В крови купается. Могло быть суеверием, а могло – и нет. Следовало всё же посмотреть.
Герцогский замок не спал; приготовления шли полным ходом. Деметрий внимательно слушал и наблюдал; всего лишь очередная ночная тень, один из толчеи гостей, которые почти не знакомы друг с другом. Невесту держали в башне под таким количеством охраны, будто принимали особу императорских кровей. Что-то определённо не так. В тенистом саду Деметрия никто не мог увидеть, а пара волкодавов, призванных рвать воров, попряталась по будкам. Ищейка, точно пёс, нюхал воздух, пробовал его на вкус – ни следа присутствия бессмертных. Только люди. Ничего странного.
Любопытно.
Нет, ему определённо надо было посмотреть самому.
Один сильный прыжок, чтобы зацепиться за выступ окна; скользящее движение, бесшумно отворённые створки. Пустая спальня, жарко натопленный камин. Плеск воды из будуара… щебетание служанок, омывающих будущую госпожу… и запах, нет – аромат, столь тонкий, нежный, сладкий… Деметрий замер на мгновение, вдыхая и выдыхая полной грудью. Он и не знал, что люди могут источать подобное благоухание. Не представлял. Абсолютно совершенная симфония, которую хотелось раскладывать на ноты и наслаждаться каждой из них. Возможно, стоило попробовать.
Смертные редко будили в нём иные чувства, кроме жажды - слишком далёк он был от них. Не осталось скуки. Деметрию до чёртиков, до покалывания на самых кончиках пальцев было интересно.
Адельхайд.
Она отослала служанок, и голос её, чистый и высокий, походил больше на голоса пьющих кровь, чем на человеческие. Деметрий отступил в тень за широкий полог балдахина и принялся ждать. Любопытство стало нестерпимым.
Ну же.
Не просто рыжая – волосы её оказались цвета летнего лисьего меха, и солнце, должно быть, вспыхивало в них настоящем пламенем. Действительно ни одной веснушки на коже – ни на лице, чьи черты не были идеальными и выхолощенными, ни на теле, просвечивающем сквозь тонкий шёлк одеяния. Бледна, пожалуй – она стояла к нему в пол-оборота и просушивала волосы над огнём.
Пламя к пламени.
Тонкие запястья, острые ключицы.
Деметрий шагнул, прячась в тенях. Высокая, ладная. За всю свою долгую жизнь он не встречал подобных смертных. Он дышал, вдыхал и переполнялся её ароматом. Не станет убивать. О, нет, ни в коем случае. Он не губил красоту.
Адельхайд была человеком, но таковым совершенно не казалась. Деметрию хотелось провести пальцами по её коже и ощущать горячий ток крови; коснуться волос, запустить в них руку; наконец, просто рассмотреть её от макушки до пяток...
…И он подошёл слишком близко. Нельзя было не подойти. Она вскинула голову и обернулась – точь-в-точь лань, застигнутая у водопоя. Чуть раскосые серые глаза в опушке рыжих ресниц. Выражение удивления. В ней было намешано немало кровей – именно они создали столь совершенную внешность.
– Я, признаться, крайне восхищён, но, полагаю, Адельхайд, что вам приходилось слышать подобное слишком часто? – Деметрий склонил голову. Ровный голос, и лишь на её имени - лёгкая хрипотца.
Только бы ты не оказалась дурой.
Его губы дрогнули в улыбке.
Тогда он выпьет её до капли. Красота не должна быть пустой.

+4

3

Завтра Хайди должна была «умереть». Похоронить следовало свободу, юность и молодость, правда, ненадолго. До тех пор, пока она не найдет способ в новом статусе компенсировать свою жажду независимости или обрести таковую навсегда.

Приготовления к свадьбе начались, и Хайди понимала, что служит всего лишь разменной монетой ради всеобщего благополучия, если только так и можно было его достичь. Она сама не знала, как ей удавалось всё это время перед родителями носить маску воспитанной девушки, ибо надвигавшиеся тяготившие обязательства - совсем не то, о чем она мечтала в детстве. С детства же, почувствовав малейшую возможность, под безрассудным предлогом она умудрялась совершать немыслимые поступки, а попав в поле зрения матери, придумывала какие-нибудь небылицы. «Я поскользнулась и упала» - означало, что она сбежала с прогулки, чтобы украдкой понаблюдать за молодым крестьянином, привлечь его внимание, внезапно распустив длинные рыжие волосы. Ей хотелось быть «своей». Завидев издалека понравившегося юношу, она приходила в небывалое торжество и возбуждение, тем более ощущая, что ей достаточно лишь взглянуть на человека, чтобы привлечь его внимание, не обладая правильными чертами лица и не будучи красавицей. «Красавица» - так называл её только отец, кажется, любивший дочь больше всех других дочерей. Мать же в душе признавала красавицами только её сестер, поэтому Хайди всякий раз искала подтверждение своей исключительности, которое, конечно же, получала - у юношей и мужчин, слыша комплименты и прочитывая восхищение во взгляде.

Из-за  «происшествий» мать с отцом верили, что в Хайди, хоть и нечасто, но вселяется дьявол, и не дай бог она посеет слишком много смуты вокруг себя.  Они не догадывались, что вся эта смута была тщательно спланированной уловкой, дабы чуть-чуть отступить от того, что считалось правильным. Ей вовсе не доставляло удовольствия пачкаться в грязи. Всё, чего она хотела - быть для других самой красивой. Но чем больше молвы ходило вокруг неё, тем жестче становился контроль.

В какой-то момент всё решили за неё. «Должна», - слышала она от родителей, «будущая госпожа» - слышала она от прислуги. Юной Адельхайд - куда там! - было не до замужества. Герцога она даже не видела, или не хотела видеть, когда ей доводилось общаться с ним, воспринимая его как могильную плиту своим шалостям. В недалеком будущем ей придется быть куда осторожнее, чем прежде.

... Густые и длинные волосы следовало просушить над камином. Каменные стены спасали от жары, но даже после купания шелковая сорочка прилипала к телу. Дуновение ветерка в штиль было особенно приятным. В воздухе запахло кожей, пропитанной каким-то благовонием. Наверное, в ванну добавили масло. Чутье внезапно обострилось, она кожей чувствовала какие-то изменения, происходящие с её организмом и наводившие тревогу, но объяснений происходящему не находила.

Что-то изменилось. Нечеткая тень, похожая на голову человека, вырисовывалась на полу. Клянусь, здесь никого не было.
Хайди присмотрелась, оцепенела, застыла как вкопанная, руки её онемели и вмиг сделались холодными. Неужели я схожу с ума? Что со мной делает предстоящая свадьба! Нет. Я не изменю своим принципам и сдаваться так просто не собираюсь. И всё-таки возле неё был силуэт. Кажется, не женщина.

Если мужчина, то только герцог мог пробраться сюда. Вот только откуда?

Вдох. Хайди сжала всё ещё мокрые пальчики в кулаки, чтобы собраться с силами и прогнать мерзкое  головокружение. Прислушивалась. На несколько секунд её слух пропал вовсе. Она подумала, что, быть может, с её здоровьем что-то неладное. Но вот оцепенение прошло, она вновь слышит треск огня, а силуэт никуда не пропадал. Страшно оборачиваться, но надо обернуться. Не хочу видеть герцога, но разговор неизбежен. Дай бог, чтобы мне почудилось и я задам вопрос в пустоту. Даже ему запрещено здесь появляться. Чего он хочет?

Глубокий вдох. Резко сжала кулаки. Собралась с духом.

Ваша светлость, но разве вам дозволено здесь появляться? - спросила она, сделав свой тон недовольным. Резковатым.

Мгновенно повернулась. Испуг, переросший в злость. Зрачки расширились, а сердце, кажется, пропустило удар. Руки задрожали, но она готова была что-то сделать. Что-то сделать.

Перед ней стоял мужчина. Выше её, старше её, но это был не герцог. Хайди испытала странное чувство страха и восхищения - он не был красавцем, но он был красив. Красив. Это же... дьявол. Она, пожалуй, не знала, что человек может быть таким красивым. Отблески огня едва ли освещали его кожу, кажется, бледную, также отражаясь на темных волосах. Мысли калейдоскопом сменяли одна другую. Хайди перебирала в памяти мужчин, которых она встречала раньше. Мы не знакомы. Нужно умереть, чтобы пробраться сюда мужчине. С такой охраной - невозможно. Он не стучался, не предупреждал о своем визите. Что бы он ни задумал, я буду защищаться.

Я, признаться, крайне восхищён, но, полагаю, Адельхайд, что вам приходилось слышать подобное слишком часто? – сказал незнакомец, наклонив голову на бок. Он, кажется, восхищен?. Её имя ещё так не произносили, страстно и не наигранно. Говорит слишком правильно, не из наших земель. А взгляд. Она буквально чувствовала, как её кожу пожирают взглядом. Это было сильнее любого прикосновения.

Пытаясь собраться с духом, Хайди раздумывала, что бы схватить в первую очередь - хотя бы одеяло, чтобы прикрыть свое тело, просвечиваемое через сорочку, или же кочергу, чтобы обороняться. Сперва - безопасность. Церемонии - потом.
Попятилась, чтобы найти кочергу. На её счастье, та находилась за спиной возле камина.

Только тронь меня, и я вправе тебя убить. 

Вдруг ледяной холод сменился жаром, щёки буквально залились румянцем, но не от наготы. Только не это. Поняла - если поднимет шум, и её увидят с таким мужчиной - её обвинят во всем. Нельзя. Нужно действовать иначе.

–  Я не представляю, какого черта вы задумали и как пробрались сюда, но не смейте приближаться, - тихий, но жесткий тон. Только не кричать, если останусь жива. Для убедительности она воинственно сжала кочергу перед собой и отступила на шаг назад, к кровати, где должно быть одеяло. – Вы пришли поглумиться надо мной или испортить мою репутацию? - тон её голоса становился всё жестче.

Слишком далеко до одеяла. Отвернуться нельзя, чтобы что-нибудь найти. И так уже достаточно видел. Ловушка.   

+2

4

В первое мгновение Адельхайд приняла его за нареченного, и Деметрий в той своей жизни, где красота жены была куда ценнее положения и приданного, не отказался бы от подобного, а в этой… женщины иногда ещё могли его развлечь. Тон и голос… Он не понял, что именно его насторожило – вовсе не явно услышанная им привычка командовать, понимание своей власти и силы… Нет, дело было в другом.
Стало интересно. Очень. Взгляд… иной. Сталь в глазах. Сколько ей там? Семнадцать? Герцога едва ли ждала долгая жизнь с кроткой овечкой, которая будет заглядывать ему в рот. Впрочем, стоило ли его жалеть? Он покупал красивую мордашку. Самую красивую во всей стране. Возможно, даже в мире.
А если…
Мелькнувшая, словно рыба в холодной глубине, исчезать не спешила. Любопытство толкало Деметрия, по натуре сдержанного и осторожного, на невозможные глупости. Сжал и разжал пальцы. Скука заставляла его лезть в петлю, интерес – в пасть ко льву. Он забывал о спокойствии и рассудительности, в пекло посылал осторожность – лишь бы сделать так, как ему хочется. Ощутить азарт хотя бы на мгновение. Почувствовать себя живым.
Маленькая ещё.
Разочарование мелькнуло и погасло. Люди меняются. И Деметрию нравилось наблюдать за переменами; он часто позволял себе задерживаться в человеческом обществе и бродить по самой его окраине – не выискивая очередную жертву, но смотреть.
Подрастёт.
Деметрий смотрел, как на живом лице её эмоции сменяют друг друга; красивые маски, идеальные и даже сейчас – целостные. Адельхайд хорошо владела собой, и первый испуг сменился столь оценивающим взглядом, что Деметрий на миг даже растерялся. Её, кажется, совсем не интересовала его привлекательность – она отмахнулась от неё, как отмахиваются от назойливой мухи; свет играл на кончиках рыжих ресниц. А ещё она не залилась совершенно очаровательным – в этом Деметрий был уверен – румянцем, как полагается благовоспитанной девушке, застигнутой в одной ночной сорочке. Что ж, он не отказывал себе в удовольствии посмотреть.
Деметрий улыбнулся – едва-едва, не желая пугать; он умел быть добродушным и неопасным, притворятся расслабленным и ленивым. Обычно верили в маску безупречной вежливости не только люди, а он и не стремился снимать многочисленные маски. Однако сегодня всё имело совершенно новый оттенок.
Адельхайд не сводила с него блестящего взгляда, а затем попятилась. Завизжит. Деметрий не собирался играть в скучную донельзя игру «соблазни девственницу», не хотел он и использовать силу… Пожалуй, он коснётся коже – действительно ли она такая мягкая и гладкая, как кажется? Запах её крови… 
Вот кочергой его ещё не пытались убить. Деметрий чуть сощурился, смотря как щёки её жарко вспыхнули, и не очень понимая, чем вызвана подобная реакция. В конце концов, он далеко не первый мужчина, который раздевает её взглядом.
И на язык она была остра. Он был никем, незнакомцем, пришедшим разрушить тщательно спланированный брак, и Адельхайд не собиралась с ним церемониться. Она сжимала пальцами кочергу до побелевших костяшек; интересно, закричит в ужасе, если Деметрий завяжет металл узлом? Он отбросил эту мысль, как недостойную – играть с едой было ниже его достоинства. В его планы не входило открывать никаких тайн. И ужинать тоже.
Возможно… Сжал и разжал пальцы. Он не должен поддаваться эмоциям.
Деметрий, неестественно склонив голову набок, выслушал её предельно внимательно и не спешил, да и не собирался подходить. Он положил руку на каминную полку – исходящее тепло делало прогоняло холод из его тела. Смотрел.
– Кажется, благородной даме не пристало выражаться как дворовой девке, – легчайшее неудовольствие в голосе и смех в глазах. Деметрий говорил тихо, чутко прислушиваясь к звукам замка – пока что он разрушать жизнь этого человеческого существа не хотел. – Я не представился и прошу вас простить мою оплошность, – улыбка самыми уголками губ. Хайди пятилась к кровати и кочергу из рук выпускать не собиралась. – Деметрий, – безупречно учтивый поклон, который этикет предписывал для герцогини. – И также прошу простить моё неуёмное и, должно быть, неуместное любопытство, – виноватый взгляд из-под ресниц, – но я два дня слушал исключительно о вас и ваших,  – пауза намеренная, многозначительная, – чарах, что не смог устоять. Мне стало слишком, – в бархатном голосе появились низкие, рычащие нотки, – интересно. Я не смог устоять.
Деметрий чуть изменил позу на менее учтивую и более вальяжную. Смотрел, ждал и наблюдал. Не мешал ей – он был гостем и не собирался нарушать границ.
– Я вовсе не собираюсь глумиться над вами или разрушать репутацию, – теперь ни в голосе, ни на губах, ни в глазах не было улыбки. Деметрий смотрел на неё прямо и открыто, ни разу не опустив взгляда ниже её лица. И всё же – маленькая. Досадно. – И забраться сюда оказалось не слишком сложно. Нет, конечно, меня никто не видел! – он взмахнул рукой. Ей ведь не стоит говорить, что он далеко не в первый раз навещает даму через окно? Бывало и сбегал, когда невовремя заявлялся муж. Ухмылка вышла совсем бессовестной. – И не увидит. Даю слово. – Глубокий, совсем человеческий вздох. – Могу ли я просить вас опустить кочергу? Вам совершенно некуда будет прятать тело, – Деметрий рассмеялся, коротко и совсем не зло.
Поиграем, Хайди?

+4

5

Плохо. Дело плохо. Не кричать и не шуметь. Незнакомец был слишком уверен в себе, из-за чего Хайди всё крепче сжимала кочергу.
- Кажется, благородной даме не пристало выражаться как дворовой девке, - неприкрытая насмешка и поучительный тон. На мгновение Хайди даже смутилась, словно её отчитывали как маленького ребенка. Впрочем, смятение развеялось. Но разве благородные господа входят просто так в спальни к незнакомым дамам? Хайди снова приободрилась.
Защищаться. Только так.
- Благородному незнакомому господину не пристало вторгаться в женскую спальню без её на то дозволения, словно убийце и разбойнику, - Хайди уверенно приподняла голову. Если вдруг ты собрался меня убить, то никогда не заставишь чувствовать меня твоей жертвой.
Незнакомец, однако, не оправдал ожиданий Хайди. Он не подался вперед, не стал ничего предпринимать и даже, кажется, перестал насмехаться.
Я не представился и прошу вас простить мою оплошность, Деметрий, – безупречно учтивый поклон. – И также прошу простить моё неуёмное и, должно быть, неуместное любопытствоно я два дня слушал исключительно о вас и ваших чарах, что не смог устоять. Мне стало слишком, интересно. Я не смог устоять.
Что это..? Безупречные манеры. Страстный тон. Он не здешних мест, но умеет себя вести. Он искренен, словно просит прощения, но затем... снова пристально и надменно смотрит. Опасен. Идеальная игра.
Хайди всё меньше понимала сказанное. Разве опасный человек может быть настолько искренним? Ей не понравилось имя незнакомца, но фраза «не смог устоять» была слаще любого комплимента, которые она слышала раньше. И всё-таки нельзя расслабляться. «Деметрий»? Присвоил греческое имя. Два дня слушал... почему я не заметила раньше? И тон слишком опасный.
Хайди обдумывала ответы, не считая, что Деметрий носит имя от рождения. Не была полностью уверена, кем Деметрий является на самом деле. Если бы он был греческого происхождения, то... не был бы столь бледным?
Попятившись до кровати, она обнаружила, что укрыться было нечем. Наверное, уже и незачем. Отвратительно. Снова вальяжная поза. Сейчас... пойдет ко мне?
Я вовсе не собираюсь глумиться над вами или разрушать репутацию, и забраться сюда оказалось не слишком сложно. Нет, конечно, меня никто не видел! - вновь Хайди послышалась искренность в голосе. Перестал улыбаться. Лжец.
И не увидит. Даю слово.
Правильно. Не увидит, если ты подкупил охрану. Выживу - так просто этого не оставлю. И не Деметрий ты вовсе - обманывай дворовую девку.
Осознание от сказанного «Деметрием» сильно ударило по инстинкту самосохранения Хайди. Он замолчал, и кровь прилила к голове. Несмотря на его искренность, она всерьез допускала убийство, здесь и сейчас. Скоро.
Сегодня Деметрий, завтра Дитмар. Зачем тихо пробираться в спальню? Ты убийца. По твоей вине бесследно исчезли красавицы западных земель. Ты заманивал их. Ты способен заманить любую. Ты явился сюда, чтобы убить и меня, но не в этот раз. Я буду действовать первая.
Сложив все обстоятельства воедино, Хайди понимала - жив будет только один. Нужно всего ничего: подобраться к гостю так, чтобы он не успел вовремя отреагировать. Дальше - дело техники. Огонь всё ещё горел, и с кочергой не возникло бы проблем, а вот труп... Спрятать. Имитировать. Сыграть ужас от бесчеловечной находки. Клясться, что её хотели подставить перед самой свадьбой, искать виновного. Разве можно по-другому? А что если он поднимет шум?..
- Могу ли я просить вас опустить кочергу? Вам совершенно некуда будет прятать тело, - искренне рассмеялся.
Ирония. Хайди как раз раздумывала, как она собирается прятать тело. Естественно, не своё. Тон Деметрия расслаблял, вызывал доверие против воли Хайди. Уловка. Очередная уловка. Красиво всё: улыбка, смех, внимательный взгляд. Опять это жгучее желание почувствовать стыд, словно маленькая девочка. Не поддамся. Ты не заставишь меня стыдиться.
- Беспокоясь о чести будущей герцогини, благородный господин бы не стал оскорблять её своим присутствием без приглашения, - огрызнулась Хайди, пожимая плечами. - И поверьте, за это оскорбление вам придется дорого заплатить. Если останусь жива, конечно.
Кочергу Хайди опустила, однако не собиралась избавляться от неё, просто расслабила руку. Уверена - кочерга и спасет её. Из всего сказанного Деметрием или лже-Деметрием Хайди верила в одно: она сейчас у него на пути, и живой ей из спальни, само собой, не выйти. 
Сейчас следовало быть умнее: дышать глубже и перестать испытывать страх. Нужно потянуть время, чтобы подойти достаточно близко. Глупо было угрожать сразу, нужно быть умнее.

- Позвольте, Деметрий, - Хайди испытующе посмотрела на него, всматриваясь в черты лица. Выговаривать это имя показалось даже забавно, и стоило принять правила соперника хотя бы на время. - Оставим ложь уделом преступников и трусов. Вы заявляете, что вас никто не видел. Скольких стражников вам пришлось подкупить, чтобы бесшумно зайти в спальню?
Когда я отпустила прислугу, зашел он. Через окно - невозможно.
Чтобы расслабиться, Хайди откинула прядь волос свободной рукой.
- Какова истинная цель вашего визита в Дортмунд? Вы прибыли, чтобы навестить его светлость? А может быть, герцог сам пригласил вас?
Хайди и сама понимала - вряд ли Деметрий связан с герцогом. В какой-то момент Хайди даже кивнула в ответ и изображала искренний интерес: пыталась податься к «собеседнику», прикрывала ресницы, слушала ответ, пытаясь сохранить достойную осанку. Быть может, Деметрию даже нужна не она, а то, что может быть у неё в комнате?
- А может быть, вы просто ищете золото, именно здесь и сейчас? - изо всех сил Хайди старалась быть спокойнее и оживленнее, делая крохотные шаги по направлению к Деметрию. Усиливался аромат, исходящий от него. Ничего подобного ранее она не ощущала. Шансов он ей оставил немного, но сбоку можно было подобраться. Поймала себя на мысли, что хотелось коснуться его волос, а, точнее, запустить туда свою руку. Словно в гриву льва, и неважно, что он откусит руку. Почему нет? Он же нарушил все границы. Но ... нельзя.

Подойти ещё ближе. Голос Деметрия успокаивал. Намеренно или нет, но он сильно влиял на девушку, отчего ей приходилось прикладывать недюжинные усилия, чтобы концентрироваться, сохраняя внешнее спокойствие. - Однако разочарую. Конкретно здесь вы его не найдете, - ей даже удалось рассмеяться несколько торжествующе. - Ошиблись.
Хайди любовалась. Позволила себе любоваться, подбираясь на расстояние вытянутой руки. Сейчас. Скоро всё кончится. Прекрасен, даже немного жаль убивать. Я хочу жить. А если проиграю - умру непобежденной.

- Очень сложно будет забыть вас, Деметрий.
Хайди, не дождавшись ответа, сжала кочергу и рывком замахнулась что было сил.

+2

6

Деметрий ставил руку на отсечение – ударит, а попробуй он её тронуть – отбиваться будет, как дикая кошка. Она, может, и имела право называться благородной по праву рождения – хотя кто знал, насколько? – но никак не по духу. Нынешние женщины представляли собой заморенных, робких существ, выращенных в осознании собственной беспомощности; встречались исключения, но настолько редкие, что не стоило их даже вспоминать. Шкодливая улыбка, когда  Хайди – о, никто его не заставит называть её чопорным именем, слишком холодным и  правильным – бросила на него то ли рассерженный, то ли удивлённый взгляд. Веселье ударило в голову игристым летним вином. Она  действительно  раздумывала, как его убить.
Какой хорошенький волчонок.
Более того – Хайди вызывала в нём такое же бездумное желание любоваться, как и он в ней, что рационального объяснения не имело. Красота её оставалась красотой смертной – он видел изъяны и несовершенства, которые, впрочем, вызывали скорее нежность, чем разочарование. Деметрий был абсолютно уверен – ей никто не смел отказать. Просто-напросто не мог. Любые прихоти, капризы… Избалованная девчонка.
Ей удивительно шёл румянец. Гнев. Не стыд.
И всё же – удивительная женщина для этого поколения. Деметрий пообещал себе вернуться через пару-тройку лет, когда в ней ничего не останется от угловатости маленькой девочки. В конце концов, он считал кощунственным… О, нет.  Мягкий свет свечей матово отражался от её кожи.  Чуть больше зрелости.
Хайди его отчитывала тем тоном – привычным, заученно-властным, который, видимо, действовал на мужчин её окружения безотказно. Кроме того, она ему угрожала, переступая через неосознанный страх перед пьющим кровь.  
– Я готов заплатить любую цену, которую вы назначите, – лицо его всё также хранило серьёзное выражение, но вот глаза смеялись. Кочергу она не опустила и не переменила хвата – лишь расслабила руку. Хайди нельзя было отказать в выдержке – её аромат почти не марал страх; Деметрий глубоко, удовлетворённо вздохнул. Ночь обещала стать занимательной.
– Позвольте, Деметрий, – взгляд из-под ресниц, а уж тон голоса, когда она произнесла его имя…как будто языком провели по шее. Безупречная маска вежливости. Сжал и разжал пальцы.  
– О, вам совсем не стоит сомневаться в преданности прислуги его светлости. Их не в чем упрекнуть – они будут наблюдать за каждым вашим шагом, Адельхайд. – Деметрий не стал говорить ей, что, по слухам, охрана едва ли согласиться провести кого-то к Хайди – за донос заплатят сумму вдвое большую, чем получит предатель. Здесь жило не так уж много людей, способных на подобные траты, и большая часть была настолько немощна, что вся эскапада теряла смысл. Деметрий вновь окинул Хайди пристальным взглядом и усмехнулся.  Мёртвого поднимет.  И если муж её умрёт в ближайшие месяцы после свадьбы, то не стоило гадать, какую причину смерти выдвинет общество.
– С его светлостью нас, к его счастью, не связывают никакие отношения, – он и не пытался скрыть презрения, искривившего губы. По законам этого мира Хайди предстояло рано овдоветь и носить траур долгие годы… Похоронить заживо подобную красоту – какое кощунство! Варварство. 
Хайди кивнула ему – безупречно вежливо, храня на устах рассеянную улыбку; он же наблюдал за её осторожными передвижениями. Вот она опустила ресницы, словно бы в смущении, и шагнула к нему; язык ищейки скользнул по губам – Хайди искусно лгала, и человека, пожалуй, провела бы. Всё в ней, казалось, было создано для удовольствия – особенно, когда она хотела понравиться. Прямо как сейчас. Ровные удары сердца. Соблазн в живой оболочке. Деметрий никогда не встречал похожих на неё и от этого и искренне рассмеялся, услышав про золото. 
– Адельхайд, самая большая драгоценность здесь вы, – голос его опустился до низкой хрипящей нотки. – И я прекрасно понимаю, что подобное вам наскучило давным-давно. Не правда ли?
Она улыбнулась ему, и Деметрий позволил себе любоваться – чертами лица, голосом, смехом, похожим на перезвон золотых монет… Очаровательно создание. Захотелось прикоснуться к ней – до жгучего показывания на кончиках пальцев. Верх несправедливости, что ей будет обладать старик! Деметрий вздохнул. Не станет трогать, убеждал он себя, не сейчас. Позже. У него будет время. Много, много времени. 
– Очень сложно будет забыть вас, Деметрий. 
Прекраснейшее из виденных им созданий замахнулось кочергой – сильно, зло и очень расчетливо. Металл жалобно застонал, встретившись с каменной плотью; Деметрий позволил себе стремительное, но заметное для человеческих глаз движение. Теперь за кочергу они держались вдвоём. Мгновение абсолютной тишины. Деметрий не позволил себе засмеяться, пусть и выражение крайней обиды на её лице располагало к этому. Ему даже стало совестно – на один короткий миг.
– Вы так покалечитесь, ваша светлость, – мягкий голос его сочился неподдельной заботой. Нотка строгости, словно обращался к нашкодившему ребёнку. – Нельзя губить подобную красоту. – Подумав, он добавил: – И подобный нрав.Я будто смотрю в своё отражение. Мысль не вызвала отторжения, напротив – Хайди была молода, податлива, и сам бог велел... Заигрываюсь. Признаться, я не могу определить, что нравится мне в вас больше всего. Вам, верно, приходится тщательно скрывать некоторые порывы души? Общество жестоко... – Деметрий потянул кочергу на себя. Вздохнул. Её запах щекотал ноздри, вызывал вполне определённые мысли… Для начала он бы провёл тыльной стороной ладони по её щеке – ощутил бы мягкость и гладкость кожи, её трепет… Чёрные глаза его стали, казалось, ещё темнее. Деметрий подался вперёд. Он только пропустит её волосы сквозь пальцы, почувствует вкус губ… Цвет глаз. Небо северных стан и их же холодное море, обманчиво спокойное и готовое утопить. Им завладело предвкушение.
Люди хрупки. 
– Простите, – он отнял руку, ощущая на коже тепло. Выпустил кочергу, отступил назад. – Этого больше не повторится.
Не сейчас, во всяком случае.
Деметрий отошёл к окну и, положив руки на подоконник, глубоко вдохнул запахи терпкой майской ночи. Пьющие кровь имели скверную привычку увлекаться; человек, попавший в переплёт их желаний, получал все шансы не пережить знакомства. Он бросил взгляд через плечо на замершую у камина фигуру. И всё же… Терпение. Деметрий умел ждать – осталось только вспомнить об этом.
– Вы слышали миф об Аиде и Персефоне?

+2

7

Невозможно. Это всё?
То, что случилось дальше, ударило Хайди так, словно это на неё должны были замахнуться кочергой. Несколько секунд, и она готовилась принять смерть прямо сейчас. Деметрий аккуратно перехватил кочергу. Весь ужас для Хайди состоял не в том, с какой скоростью это произошло - не «едва». Это невозможно. Она видела отчетливо, что преимущество у неё было, и вдруг - движение руки. Не могла просчитаться. Гулкий звон кочерги о пальцы нельзя было объяснить ничем, даже если бы металл попал по костям. У него не было брони, не было перчаток. Более того, перехватив кочергу, Деметрий каким-то образом смягчил удар о собственную руку, чтобы отдача не была слишком жесткой для неё. Ему должно было быть больно! Проиграла. Всё.

- Вы так покалечитесь, ваша светлость.

Заботливый тон мужчины она слышала откуда-то издалека. Сейчас за кочергу они держались оба, и, несмотря на то, что сжимала она её крепко, рука онемела - силы были ничем. Сейчас покалечит он. Деметрий без труда потянул кочергу на себя. Девушка сделала шаг навстречу к нему - сопротивляться у неё совершенно не осталось сил, а вот удивление сменилось вызовом. Давай! Дай сдачи. Я достойно приму удар. Всё что угодно, только не жертва.

– Признаться, я не могу определить, что нравится мне в вас больше всего.

Зачем? Оказавшись совсем близко, Хайди старалась не анализировать детали, которые в спокойном рассудке показались бы странными. Глаза без зрачков. Он пожирает меня, словно я становлюсь его частью. Её притягивало, и это не было против воли. Лишь взгляд её сохранял боевой настрой - вырвать кочергу она уже не пыталась. Она хотела сейчас испытывать страх - тот бы оживил её желание бороться за жизнь и подбросил новые идеи, но поймала себя на мысли, что видеть то, что она видит перед собой сейчас - прекрасно. Перед смертью - тем более. Всегда мечтала о безграничном обожании? Получи. Так обожать может только Бог. Хайди почувствовала его запах отчетливее. Как же легко сейчас забыть о собственной смерти. С каждым мгновением он казался всё привлекательнее для неё, словно управлял этим процессом. Если видимые несоответствия реальности её заботили сейчас мало, то его привлекательность вызывала сейчас зависть и злобу. Намного красивее, чем я могла разглядеть. Мысль резко полоснула острым лезвием по самолюбию и сделала больно. Я рядом выгляжу недостаточно достойно? Хайди попыталась отстраниться. Дьявол! Вот и иди к дьяволу!

– Простите.

Что это значит? 
Он отпустил руку от кочерги и отступил назад. Кочерга сама собой опустилась вниз. Более она не могла её удерживать и разжала пальцы. Злость бессилия захлестнула Хайди, а Деметрий спокойно отошел к окну.

Он хочет, чтобы я была цела и невредима? Для чего или для кого? Зачем он тянет время? Кого ждет у окна? Впрочем, уже не важно. Все пути закрыты, всё кончено.

– Вы слышали миф об Аиде и Персефоне?
Всё, наконец, встало на свои места. Он планирует похищение. Кому я понадобилась?

- Вы хотели сказать, о похищении Персефоны. - В горле пересохло, она старалась сделать голос чище, жестче, но шею сдавило так, словно её душили. - Деметрий, закончите то, зачем пришли, - прозвучало приказным тоном.  - Не скрою, я желала вам навредить, но атаковать ещё раз у меня не хватит сил. Клянусь, вы уже победили! Так ведите же себя достойно! - прозвучало твердо, но всё ещё тихо. Кричать - бессмысленно. Все пути для отступления и так отрезаны. Там не будет лучше.

Хайди хотелось сесть и немного набраться сил. Даже собственный голос уже казался потусторонним. Из последних усилий она сжимала руки в кулаки, чтобы не оступиться перед «гостем». В чем ты лучше меня? Сохранить достоинство и гордость - единственное, за что я буду бороться. Отчего-то Деметрий всё растягивал время, словно оно хоть что-то меняло.
Шаг за шагом, осторожно ступая по камню и сохраняя осанку, она подошла к Деметрию и потянула его за плечо. Это прямолинейно. Неприлично. Хочу, чтобы ты отошел от окна. Если ты попытаешься что-нибудь сделать, я выброшусь. На сей раз я буду быстрее.

- Вы не могли бы...?

Хайди не закончила вопрос. Прикосновение не сдвинуло его руку ни на десятую долю дюйма, словно она прикасалась к стене. Как ты это делаешь? Хотя уже не важно.

+2

8

Её сердце, до того стучавшее почти ровно, сначала глухо ударилось о рёбра, а затем забилось с удвоенной силой. Вот теперь страх, который Хайди – какое всё-таки приятное у неё имя и как же оно ей шло – пыталась сдержать, как сорвавшуюся в галоп лошадь. Деметрий не ощутил разочарования – его слова были истолкованы абсолютно верно. Но лицо её продолжало оставаться бесстрастной надменной маской.
– Предпочитаю ту версию, где Персефона сама последовала за Аидом. Весь вопрос в предпочтениях, – улыбка стала мягкой, почти нежной, – и мотивах.
Голос Хайди не дрожал – даже понимая, что проиграла, она не опустила головы и находила в себе силы приказывать ему. Гордая, и гордость эта была того особенного толка, что так нравилась Деметрию. Он любовался, бездумно и рассеянно. В нём зрело решение или, если говорить открыто – решение им уже было принято. О, нет, Деметрий не собирался спешить – он подождёт несколько лет, станет наблюдать… Волчонок, безусловно, был очарователен, но ему хотелось посмотреть на волчицу, которая проживёт среди врагов пару-тройку лет. Либо сломается, и тогда его ставка не сыграет, либо же характер её претерпит значительные изменения – она уже сейчас понимала, что острый клинок прячут в самые мягкие ножны. Шальная улыбка. Мечтательная. 
– Когда вы, Адельхайд… – он осёкся, опустил взгляд. Всё его существо восставало против ожидания – в конце концов, Аро поддержит его решение, ведь девушка перед ним в своём роде тоже была уникальна. Невообразимо расточительно позволить червям сожрать столь изысканную красоту! – Когда мы с вами будем равными, вы едва ли так просто признаете своё поражение.
Не сомневался – она ему жестоко отомстит за сегодняшнее унижение, за то, что он заставил почувствовать её слабость, за то утраченное чувство превосходства. Деметрий глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Перед его мысленным взором уже представала картина восхитительной игры, в которой не будет победителя. Не любовница – о, нет, увольте, он уже успел остыть к плотским развлечениям, и, конечно, не жена – ему вовсе не хотелось терять себя в настоящих любовных узах, но… Кто? Он слышал её шаги по полу, и ему не надо было оборачиваться, чтобы знать – голова её оставалась всё также гордо поднятой. Прикосновение к плечу. Сжал и разжал пальцы. Не любовница, правда? Деметрий хмыкнул, отбросив паутину самообмана – эту женщину не желать было невозможно. И любовница тоже.
– Вы не могли бы?..
Прежде, чем он обернулся, перехватывая тонкое запястье, из его глаз исчезло тёмное выражение – для подобных игр ещё придёт время. Предвкушение для него зачастую было куда слаще всех иных чувств; он любил и умел им наслаждаться. Даже в апофеоз охоты с неизбежной смертью жертвы, зачастую жестокой до невозможности, оказывался чуть менее сладким, чем азарт погони.
– Вы же не хотите себе навредить, Адельхайд? – он развернул её руку ладонью вверх, зачарованно провёл пальцами по линиям жизни. Яд их сотрёт, безжалостно уничтожит живую прелесть её лица… и сделает куда более совершенное существо. – Вы хотите правды? – Он отступил немного, позволяя и ей любоваться мирно спящим городом. Внизу мелькнула тень. Ноздри пьющего кровь дёрнулись, как у пса, почуявшего дичь. Убьёт. Вряд ли его видели, здесь слишком темно, но… На всякий случай. – Я не причиню вам вреда, как и обещал, и более того – не стану вас ни к чему принуждать. Я не любитель подобного рода развлечений, – кривая усмешка. Он действительно не понимал, какой толк в женщине, сухой, как старая шкура. – Меня привело к вам любопытство – сильнейшая из моих страстей. Или же, может, провидение? Покажет время. Поговорите со мной, Адельхайд, – голос на её имени стал мягче шёлка, – пожалуйста. Я не прошу вашего доверия – в сложившихся обстоятельствах, согласитесь, рассчитывать на него было бы глупо, но мне хочется узнать о вас чуточку больше. Я не стану пытаться вас похитить – право, я не солгал вам, но, наверное, попытаюсь уговорить вас совершить безрассудную глупость. – Его глаза смеялись, и сам он теперь казался куда более живым. – Вы, безусловно, откажетесь, пусть я бы вырезал без зазрений совести весь этот замок, если бы вы только пожелали. Пожелаете?
Деметрий вдруг вскинул голову, став до одури походить на сторожевого пса – чутко прислушивался к окружающему; язык его скользнул по губам. Двое. Лёгкие торопливые шаги. Он убьёт того человека – не сразу, конечно, для начала вырвет язык и подробно объяснит, почему его следовало держать прикушенным.
– Гости, Адельхайд. Вы же сейчас будете хорошей девочкой и закроете глаза? Не хочу выдавать вам своего секрета раньше времени. – Он наклонился к самому её уху, чтобы прошептать: – От столь послушных шавок, – шаги теперь были отчётливо слышны, – я вас избавлю. Прислуга должна быть предана хозяйке, не правда ли?
Дверь будуара хлопнула – они даже не соизволили постучать! Какое невежество. Хайди вздрогнула и обернулась, позволив ему бесшумно исчезнуть. Деметрий мягко приземлился на землю, чтобы тут же растворится в ночных тенях. Он принялся слушать и ждать. Служанок он достанет уже сегодня – разве забыли они, что госпожа их ведьма и водит дружбу с дьяволом? И того, другого, тоже.
Деметрию уже давно не было так весело.

+2


Вы здесь » Twilight: you're my heroine now » Прошлое/Будущее » Три зёрнышка граната ‡флеш


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC